Не было в мире звука и света, не было движения, даже самого медленного, не было даже самого мира как такового. Не было мозга, способного осмыслить эту нескончаемую бесконечность, которая могла бы уместиться в одном лишь атоме. Не было чувств и понятий, не было пространственного вакуума, который всё равно ничем бы не заполнился, а было ничто.

- А я утверждаю, что линия времени моновариантна и любое изменение вносит коррективы на всей её протяжённости! - спокойно, но настойчиво повторил джентльмен в тёмно-сером пиджаке и заметным массивным перстнем на правой руке. Его лицо, затенённое вкрадчивым полумраком клуба, казалось грустным и отстранённым, что явно не вязалось с его увлечённой репликой. Брови, чуть подёрнутые сединой, угрюмо нависали, образуя волнистую прерывистую черту над глазами.
- Потому как, - продолжал он, - модель поливариантности предполагает появление новых ответвлений реальности при каждом минимальном воздействии на временную линию, а это невозможно! - он подался немного вперёд и на лицо упал луч света от стоящей на столе лампы, высветив в деталях его лицо. Оно было вполне заурядным - лицо крепкого пожилого мужчины, покрытое чёткими морщинами, изрядно седеющего и внешне спокойного, хотя глаза его - ясные и подвижные - выдавали по-юному живой интерес к обсуждаемой теме.